ansy_blackcat: (quest)
   Знаем ли мы что-нибудь о ноябрьских драконах? Где их искать, о чем шуршат их крылья? А в том-то и дело, что ничего, совсем ничего неизвестно нам о ноябрьских драконах. Как же так вышло? А так, что ноябрь – месяц бездраконья. Октябрьские драконы-пересмешники уже улетели вслед за золотой осенью, а декабрьские драконы-молчуны ещё не заняли свои наблюдательные посты. Вот и выходит, что ноябрь так часто – пустой месяц. От того и беспричинная тоска, и усталость, и бессилие, и разочарования. Потому что некому петь для нас песни удачи, оберегать наше спокойствие, невзначай показывать нам чудесные сокровища окружающего нас каждый день мира.
   Можно отправиться вслед за умчавшимися драконами в дальние страны, где деревья еще рыжеют листвой в вечернем полумраке, можно сорваться в страны совсем тёплые, где живут совсем другие, жаркие и ослепительные, южные драконы, или в совсем холодные, к драконам снежным. А можно самому всего лишь на месяц почувствовать себя драконом: легким, крылатым, знающим и вечным. Для этого всего-то и надо – чуть внимательней смотреть по сторонам, самому выглядывая чудеса, чуть-чуть больше верить в себя и, конечно же, чуть-чуть больше себя любить. И вот тогда-то, самому ненадолго став немного драконом, можно легко дождаться их возвращения. И может, с тех пор стать немножечко к ним ближе.
   А ноябрьские драконы – их просто не существует. Существует ноябрьское Бездраконье.
ansy_blackcat: (stretch_sky)
Какой же февраль короткий месяц, даже несмотря на то,что високосный.
А Анси снова пишет сказки-бессюжетицы.
_________


   Оставленный на ночь остывший чай никогда не пропадает. На него всегда найдутся охотники. Пушистые, с шуршащими крыльями и длинными хвостами.
 
Read more... )


ansy_blackcat: (муки творчества)
   Выглядит неважно, если не сказать паршиво: взгляд отсутствующий, под глазами тень, волосы засалены. Опасно, катастрофически опасно было оставлять его без дела, без внимания. Потеряв дело, почти что потеряло себя. Воистину, нет более печальной картины, чем потерянное Вдохновение. И каким чудом нашлось только? Впрочем, оно верное, моё Вдохновение, хоть и вздорное, хоть и творческое, хоть ему и всё можно.
   Мне и неловко, и самую малость стыдно, а объяснится нужно - только слова, заключенные в форму - устную ли, письменную ли - оно примет. А не произнесешь слов извинения - снова исчезнет, будто и не было только что рядом - уставшего и запущенного.
- Прости, - говорю скороговоркой, разглядываю вязь рисунка на обоях. - Я чересчур увлеклась, потеряла голову, потеряла тебя из виду, потерялась...
   И в самом деле, чем, как не потерей себя, объяснить увлечение моё Конструктивным Научным, чуть не лишившим меня драгоценного Вздорного Творческого? Впрочем, как было не увлечься - блестящее, наверняка знающее, как должно быть, надёжное, рядом всегда, не истерит, предлагает идеи...
- Я обещаю про тебя больше не забывать. И внимание тебе уделять буду - как прежде. Но и от того я отказаться не смогу, оно мне необходимо пока - ты ведь понимаешь?
   Оно понимает. Что ему до того, до его присутствия, когда оно снова может занять прежнее место. Оно готово идти на примирение, моё Вздорное Творческое - вот и в глазах блеск озорной показался, пальцы заплясали, плечи расправились. Вскакивает с места, подходит ко мне сзади, кладет руки на спинку кресла, наклоняется, шепчет на ухо, сбивая дыханием волосы:
- Мрак с ним, с твоим Конструктивным Научным - пусть будет, оно полезное, ему позволительно. А мы с тобой еще натворим дел! У тебя ведь найдется для меня впечатлений?
   Кошусь на стопку путеводителей на столе и ворох документов на визу, киваю, улыбаюсь счастливо.
- Сколько пожелаешь. И весна скоро. И весна на нашей стороне.
ansy_blackcat: (glance)
   ...однажды над ночным мегаполисом расцветут белые хризантемы молний. Небеса откашляются от першащей гари и прольются вожделенным дождем на плавящийся асфальт тротуаров. Быстрые ленты ручьёв помчатся вдоль дорог, огибая колеса припаркованных автомобилей, ликующе приветствующих грозовые раскаты трелями сигнализаций. Тогда на четырнадцатом этаже серой и душной многоэтажки ребёнок, боящийся грозы, попросит отца почитать ему на ночь сказку. И тогда мужчина с добрыми серыми глазами и веснушчатыми руками достанет с полки старую книгу и, открыв её где-то на середине, начнет читать о том, что...
...когда-то в незапамятные времена в самом центре мира Под Десяти Ветрами возвышалась Cедая гора. Это была самая высокая точка суши во всем мире и к ней часто приставали летучие лодки, чтобы их капитаны могли передохнуть и вспомнить, что значит, твердо стоять на земле, а не болтаться в облаках. На этой горе жил старец с выцветшими от серого солнца глазами и отполированной ветрами и дождем лысой головой. Говорили, что ему столько же лет, сколько и миру, но сколько помнили его жители мира Под Десяти Ветрами, он вечно молчал. Он встречал небоплавателей, поил отварами из трав, мастерски чинил летучие лодки. В его хижине всегда можно было пополнить запасы еды и водоустойчивой мази для перьев.  Но никогда - услышать историю. И вот когда миру минул шестой миллион осознанных лет, к Седой горе причалила желтокрылая лодка и вышедший ей навстречу старец облизнул пересохшие губы и хриплым от долго молчания начал говорить о том, что...
...мир - тот еще актер и страстно любит примерять новые маски.  И однажды он выберет новый образ, где даже в  тех его уголках, где когда-то шумели и кишили деятельной жизнью мегаполисы, земля забудет о существовании людей, а небо будут рассекать прозрачными крыльями могучие и прекрасные драконы. И тогда однажды придут дожди. Первые капли упадут на землю подобно ласке, спасая обуглившуюся твердь от пламени небесных обитателей. Затем начнется безжалостный ливень, который укроет исстрадавшуюся землю под глубоким слоем серебристой воды. И вот тогда, когда однажды ни один из золотистых драконов не найдёт другого островка суши, где можно было бы дать отдых измотанным грозой крыльям, кроме вершины Лиловой горы, и когда множество брызг взлетит к небу, укрывая под гладью воды погибших в схватке за клочок земли, тогда вернётся из Неизведанных Далей древнейший дракон, который не умеет говорить, не извергая струи дыма и пепла из ушей и ноздрей, и поведает всем драконам, прервавшим битву, что...
...где-то через столько слоев от нашего мира, что тот мир почти как две капли воды похож на наш, на платформе пригородных поездов сидит мальчишка, который мнит себя сказочником. У мальчишки кончилась минералка в рюкзаке, он потерял губную гармошку в одном из вагонов электрички, от палящего солнца болит голова, а нужный поезд опаздывает. У него все руки в кошачьих царапинах, а в голове три полноценных пролога и не одного толкового сюжета для сказки. Тогда, по-детски наивно проклиная жару, он открывает блокнот и зелёным почти исписанным карандашом пишет, что...
...однажды над ночным мегаполисом расцветут белые хризантемы молний. Небеса откашляются от першащей гари и прольются вожделенным дождем на плавящийся асфальт тротуаров. Быстрые ленты ручьёв помчатся вдоль дорог, огибая колеса припаркованных автомобилей, ликующе приветствующих грозовые раскаты трелями сигнализаций. Тогда на четырнадцатом этаже серой и душной многоэтажки ребёнок, боящийся грозы, попросит отца почитать ему на ночь сказку. И тогда мужчина с добрыми серыми глазами и веснушчатыми руками достанет с полки старую книгу и, открыв её где-то на середине, начнет читать о том, что...

идея - 14.07.10 (дорога Берлин-Прага)
написано - 27.07.10 (дорога Куровское-Москва)
________________
Посвящается всем тем, кто застрял в жарком городе, вернулся в него ненадолго и вынужден дышать этой треклятой гарью, и тем, у кого - как и у меня - очередной творческий кризис.
ansy_blackcat: (stretch)
    В кухонной полке стояли пакеты с чаем. Два с зеленым, один с красным и штуки четыре с черным. Все разные, все с удивительными ароматами. Иногда, когда пакеты доставали, крошечные чаинки просыпались на полку, смешиваясь и путаясь между собой. Рассыпавшиеся чаинки по ночам, когда в полку никто не заглядывал, шептались о далеких странах, где когда-то их отрывали от родных кустов изящные и тонкие женские пальчики, делились впечатлениями об обработке, сквозь которую им пришлось пройти, а также жаловались на соседей, с которыми раньше делили пакеты. Но самой излюбленной темой чаинок была тайна встречи с Кипятком, о которой писалось на их чайных пакетах, но о которой ни одна из чаинок не имела ни малейшего представления.
    Однажды Чаинка настоящего английского Эрл Грея сорвалась с полки на кухонный стол, приземлившись невдалеке от раковины. Она не знала, пугаться ей или радоваться, растерялась в незнакомой обстановке и с первым дуновением ветерка спряталась за кувшином. Но неожиданно убежище оказалось не совсем свободным. Невдалеке от Чаинки лежал небольшой желто-зеленый листочек, немного сморщившийся и порядком засохший. Чаинке показалось, что он вполне заслуживает жалости, так как вид его был совсем неважный, и оттого ей захотелось сказать листку что-то непременно ободряющее. Собравшись с духом, так как Чаинке до сих пор не приходилось беседовать с незнакомцами – чаинки с полки не в счет – она поймала новый сквознячок и подлетела к листку. Но не успела она ничего вымолвить, как увядший листик сам обратился к ней: «Ох, ты из тех бедняжек, что просыпались из пакета?»- сочувственно прошуршал лист. – «Мне так жаль тебя, право, что даже неловко».
    От удивления Чаинка потеряла дар речи. Она собиралась пожалеть незнакомца, путь которого явно близился к завершению, а тот в свою очередь от всего сердца выражал сочувствие ей, приключения которой только начались! Удивление сменилось возмущением, а возмущение поспешило вернуть ей способность к речи, и тогда Чаинка с вызовом спросила: «Разве я заслуживаю жалости? Передо мной весь мир, меня согласны носить сквознячки, я увижу множество всего, о чем не могут мечтать те, то остались в пакетах. Разве меня нужно жалеть?»
    Засохший лист с нежной снисходительностью зашуршал в ответ: «Ох да, конечно. Ведь тебе не суждено никогда встретится с Кипятком, отдать ему свой аромат…» Если бы листик мог печально закатить глаза, он непременно бы это сделал. «Встреча с Кипятком! Ты встречался с Кипятком! Как это было? Расскажи мне!» - от воинственного настроя Чаинки не осталось ни капли. Она готова была простить любые прегрешения листику, собиравшемуся поведать ей о самой занимательной тайне, с которой она когда-либо сталкивалась.
    «В заварочном чайнике было неожиданно тесно, - начал рассказ золотисто-зеленый лист. – Когда мы летели в него из пакета, его белые своды казались нам огромными и большими, намного просторнее привычных нам блестящих стенок из фольги. Нам, тогда ещё таким же, как ты, маленьким чаинкам никогда прежде не могло прийти на ум, что при встрече с Кипятком нам придется раскрыться, показать себя почти в той же самой красе, что и в тот день, когда нас разлучили с родным кустом прекрасные маленькие женские пальчики. Как в те далекие времена нашей молодости, когда мы радовались солнцу, росе и ветру. Мы приобрели такой вид, как будто не было прежде никаких обработок, Кипяток сорвал эти маски, позволив нам быть самими собой. Здесь, в заварочном чайнике, мы из скукоженных сухих малышек смогли превратиться в прежних шелковистых красавиц. Наши прежние платья хоть и не блистали теперь свежестью молодой зелени, но приобрели бархатисто-золотой оттенок почтенного благородства. В прекрасных нарядах было непросто развернуться-разминуться в небольшом белом фарфоровом чайнике, казавшимся теперь нам настоящим дворцом необыкновенных перевоплощений, а от того подобные пустяки вроде тесноты не могли сравниться с нашим восторгом от превращения.
    Это сделало с нами прикосновение Кипятка. Как только он ворвался, обрушился на нас с небес, вначале прижимая нас к донышку заварочного чайника, а затем заполнил собой все пространство, мы почувствовали свободу от масок обработок, начали вновь облачаться в прекрасные наряды. Благодарности нашей не было предела, а потому мы стремились преподнести чудесному волшебнику весь наш тонкий аромат, который при соприкосновении с этим чародеем тоже становился полнее и насыщеннее, глубже и объемнее, взвивался к белым сводам заварочного чайника вместе с белым паром – спутником Кипятка, вместе с ним же оседая на самом потолке волшебного дворца тяжелыми мутными каплями и с ним же вырываясь на волю сквозь единственное оконце за длинной галереей.
    Когда белые стены фарфорового чайника пошатнулись, самые легкие, самые стремительные из чаинок вслед за кипятком промчались по узкой галерее, проскальзывая в то заветное окошко, куда прежде мог пройти лишь пар. Вместе с золотисто-коричневым водопадом , чаинки падали в другой, в новый зал под открытым небом, где волшебник-Кипяток кружил их в необыкновенном танце в блеске света электрических ламп и под музыку чужого радостного смеха. Этот танец был легким и плавным, казалось, он длился вечно. В те мгновения необыкновенная радость вернувшейся прелести согревала… или же согревали объятия Кипятка, что, впрочем, совершенно было неважно. Важно было то незабываемое, то непередаваемое ощущение легкости, которое владело нами в момент кружения. Ради этого танца стоило коротать дни в пакете, а до этого проходить все те странные этапы обработки, а ещё прежде расставаться с жарким солнцем и свободным ветром. Это был Танец»…
    Листочек мечтательно замолчал, погрузившись в сладостные воспоминания.
- А что же было после танца? - поспешно поинтересовалась Чаинка, любопытство которой горело и грело ничуть не хуже воображаемых ею объятий Кипятка.
- Дальше? – почти безразлично переспросил листок. – Кипяток постепенно исчез вместе с нашим вкусом и ароматом. Мы же остались на дне чашки, а потом… потом оказались здесь, в раковине…
- Как ужасно, - пораженно воскликнула Чаинка, вновь проникаясь сожалением к высохшему листку.
- Ужасно? – удивленно переспросил тот. – Что ты, вовсе нет. Ведь  у меня был Танец.
ansy_blackcat: (Default)
    Что ты делаешь, мальчик, в такой ранний час в этом городе? Весной в этом городе? Такой светлый, такой пушистый… Прошли времена, когда ты был хозяином на этих улицах, в этом небе. Опоздал? Задержался? Заблудился. Ты и рад бы скрыться, прибиться к земле, да замереть, не шевелиться. Но вздорный ветер опять заставляет тебя спешить куда-то, метаться без цели, без смысла.
   Ты идёшь по улицам так неуверенно, а люди косятся на тебя так недоброжелательно, ругают, твердят, что не вовремя, отмахиваются, отгоняют, торопятся прочь скорее и скорее. Нет, иногда встречаются и те, кто по старой привычке улыбается тебе, раскрывает навстречу тебе ладони, смеётся… И знаешь ты, что коснувшись таких станешь мягче, нежнее – растаешь совсем, потеряешь себя. И ты опять мечешься по улицам, как неприкаянный, в поисках, куда же бежать из этого города, да не находишь путей, бродишь кругами – все ветер виноват, у него характер тяжёлый и шутки обидные, вот и сейчас над тобой смеётся, пушистый мой мальчик…
   И утреннее холодное солнце становится все теплей, не щадит твоих глаз, твоей улыбки… Оно тоже уже не то, что когда-то, не поможет тебе развернуться во всей красе, не внесёт восхищенных придыханий у случайных прохожих при виде тебя. Солнце нынче тоже губит – безжалостно, не задумываясь – оно сильно изменилось. Ты вновь опоздал? Задержался где-то? Заблудился.
   Тёплые слезы на щеках заблудившегося снега в весеннем городе.
ansy_blackcat: (midnight)
- И как это понимать? – устало интересуюсь, обнимая пальцами кружку с ароматным чаем. Смотрю, надеюсь, строго, да знаю, что не спрячу симпатию во взгляде – нет-нет, да проскочит где-нибудь с самого краю. А оно ведь всё замечает. Вот и сейчас смотрит, кажется, виновато, да знает же, вздорное, что долго сердиться не смогу. Но пока готово подыгрывать – глаза прячет, пальцы узлами заплетает, губу прикусывает. Усмехаюсь, продолжаю: У меня книга основательная начата – не закончена, повесть брошена, интересная идея не реализована, а это что? – киваю на очередной листок с короткой зарисовкой. Вдохновение уничтожено вздыхает и снова прячет взгляд в лохматой чёлке. Эгоистично оно, моё несносное. Чертовски эгоистично. Знает, что отказать ему не могу. В который раз оно мне о себе прекрасном наброски подсовывает? Оно творческое, ему можно.
ansy_blackcat: (stretch)
    Яблоко сочное, кислое, сводит скулы. Вытираю с губ белый сок и ловлю на себе недовольный, по-детски обиженный взгляд. Вдохновение моё сидит напротив, опустив голову набок на изящные кисти рук, а в глазах грусть-печаль-тоска вселенская. На листки с текстами даже не смотрит. Молчит, ждёт, пока сама спрошу, что за мысли опять смущают его вздорную голову. Уступаю, спрашиваю. А оно глядит на меня в ответ ещё печальнее и высоким, но слегка хриплым голосом медленно, лениво роняя слова, отвечает.
- Вот ты поела, а как насчёт пищи для меня? Я ведь столько для тебя делаю! Гляди, мы с тобой уже сколько листов исписали! – хватается за бумажки, встряхивает ими в воздухе. Взгляд – эссенция упрека. Чистого, почти без примеси наигранности.
- А любимых мелодий тебе уже не хватает? – киваю в сторону динамиков.
- Да что мелодии – это ж на один укус! Впечатления! Мне нужны впечатления, - моё вздорное творческое подскакивает с места и замирает у окна в картинной позе – руки в волосах, взгляд в небесах. Молчу в ответ: где взять ему сейчас впечатлений?.. Пауза чересчур затягивается для размеров театральной.
- За город поехали, дорогая моя, за город, - устало отзывается оно, обнимая себя за плечи и отворачиваясь.
- Как только так сразу, - усмехаюсь. – И за город, и за лес. А пока, будь милостиво, давай закончим главу. Я тут ещё одну твою любимую песню нашла…

***

Feb. 26th, 2009 11:19 pm
ansy_blackcat: (stretch)
    Иногда оно само влетает в кабинет, громко хлопая дверьми и нечаянно разваливая стопки книг неосторожным движением бёдер. И сейчас опять стоит напротив, улыбается, сияет, как хрустальный многогранник на солнце – мириадами радужных бликов. Одной рукой опирается на мой стол, сминая углы бумажных листов, а второй вцепилось в очередного Персонажа.
- Смотри, какой занятный отыскался! – радостно восклицает моё Вдохновение, подцепляя длинным ногтём поля шляпы своего спутника. – Куда отправим? В роман? Или отдельный рассказ творить будем? Гляди же, какой он колоритный! Вполне отдельного рассказа заслуживает! Рискнёшь? Попробуешь? – тараторит, торопится, касается длинными пальцами то меня, то Персонажа, заглядывает из под длинной чёлки в глаза. Довольно, счастливо случайным успехом.
    А Персонаж стоит, скромно опустив глаза и теребя пальцами самый кончик длинной рыжей бороды. Этот ещё тихий, спокойный. Терпит, ждёт, пока не нашумится моё безумное творческое. За такое терпение, и правда, можно отдельный рассказ для него натворить. Безмятежный, уютный. В качестве компенсации. Какие там приключения на больную голову после общения с этим вздорным! Вот устроим небольшую передышку, а там и в роман отправить можно… Кажется, там как раз есть подходящая вакансия… Останется только с Сюжетом договориться.
ansy_blackcat: (midnight)
Вдохновение моё, тем временем, вдруг возжелало в мои же персонажи записаться. Нашёптывает мне опять зарисовки о самом себе. А я с вами делюсь.
_______________________

    Сидит, скрестив на груди длинные руки. Взгляд сумрачный, под глазами тёмные круги, волосы взъерошены. Дует недовольно пухлые губы.
- Снова мрачное настроение? – осторожно спрашиваю, чтоб не спугнуть.
    Молча кивает и отводит в сторону взгляд, картинно опуская ресницы. Торжественности нагоняет.
- Значит, сегодня не будет радужных историй?
- Нет, - отвечает коротко и снова отворачивается. Косится на стоящую в стороне Бессонницу. Она нынче скромничает: застыла на пороге, барабанит пальцами по плечам, но и уходить не желает, ждёт чего-то. Может, радушного приема? Не дождётся. Давно бы и вовсе нашла бы пути, по которым проводить её прочь, чтоб не нашла дороги обратно. Да не могу. Только Бессонница знает, где искать это вздорное творческое.
    Вот и сегодня привела за локти. Неизвестно, где откопала, но всё же привела. Уставшее, мрачное, вздорное, но моё. Моё Вдохновение.
- Где опять ветра тебя носили? – смотрю прямо в забегавшие по сторонам глаза. Молчит, мнётся, нервно облизывает пересохшие губы. Стыдно, стыдно про похождения свои рассказывать. Наклоняется к самому моему уху и бормочет еле разборчиво.
- А давай, я тебе лучше сказку нашепчу?.. Про что хочешь, пожалуйста?..
    И смотрит полными обманчивой преданности наглыми глазами. Ну как перед его обаянием устоишь? Улыбаюсь к себе снисходительно и тянусь за блокнотом.
- Ну, шепчи, шепчи свои сказки, - просияло сразу же, в глазах облегчение, узлы пальцев развязались, рассыпавшись в воодушевлённой череде жестов. Будто бы и не умирало от торжественной печальности только что.
    А ведь замолчит – вскочит и помчится прочь, подхватив под руки мои Сны. И не догонишь его, не задержишь. Опять будет кутить где-то. Оно творческое, ему можно.
    И останется в комнате Бессонница. Подойдёт, присядет рядом, обопрётся подбородком о раскрытую ладонь и уставится на меня немигающим взглядом. Была б её воля, и вовсе бы меня не покидала, бродила бы за мной по пятам, не смыкала бы моих глаз. Предана? Влюблена?
    И от чего моё взбалмошное Вдохновение лишь за ней ходит? Влюблено? Предано?
ansy_blackcat: (midnight)
    В глубине кофейни в глубоком кресле для особых посетителей сидел рыжебородый сказочник и пил остывший кофе. Он всегда дожидался, когда ароматный пар над кружкой уляжется и бодрящий напиток перестанет щипать от полноты чувств язык и нёбо. Сказочнику было не так уж и много лет, но он старательно прятал возраст под широкими полями своей бурой шляпы и долгим внимательным взглядом добрых серых глаз.
    Рыжебородый сказочник заходил в кофейню каждую пятницу, заказывал кофе и садился в своё кресло в самом дальнем углу. Здесь сказочник молчал. Он только пил маленькими глотками холодный кофе, курил трубку, складывал журавликов из салфеток и смотрел в окно, на суетящийся в утренних заботах город. Сказочник был немного рассеян и всегда забывал, что в отличие от него Время не любит сидеть по утрам в кофейнях, а продолжает спешить и суетиться. А потому практически каждый раз взгляд как бы случайно натыкался на циферблат старых резных часов, и тогда рыжебородый сказочник будто бы подскакивал, забывая о своей привычной размеренности, подхватывал тёплый вязаный шарф, небрежно закидывая его на плечо, и почти что выбегал из кофейни, заставляя колокольчик над дверью излишне радостно вскрикивать.
    Очень редко, но всё же бывало, что сказочник приходил в кофейню не один, а окружённый стайкой верных слушателей с горящими вниманием глазами. Это могло случиться в любой день недели и в любое время суток, но только не в пятницу утром. Тогда хозяйка распоряжалась вынести в зал другие глубокие кресла, чтобы гости сказочника могли так же уютно расположиться за чашечкой кофе. Только гости пили кофе горячим, почти обжигающим, щёкочущим ноздри пряным ароматом. Они всегда забирались в кресла, поджав ноги и закутавшись в узорчатый тёплый плед, заботливо принесенный хозяйкой. Тогда сказочник не молчал. Он рассказывал удивительные истории о драконах, штормах, высокородных эльфах и небывалых приключениях. Тогда он никуда не торопился. Рассказывая, сказочник часто взмахивал руками, а на его обычно каменно-спокойном лице вдруг начинали играть самые различные эмоции, каждый раз почти до неузнаваемости преображая рыжебородого сказочника. Он забывал отхлёбывать свой остывший кофе, а случайные посетители все чаще подсаживались за столики поближе к сказочному уголку.
    Иногда во время очередной истории, на колени к сказочнику вспрыгивала местная рыжая кошка, и тогда тот начинал сосредоточенно её гладить, порой даже отвлекаясь от своего повествования. Пожалуй, эта чертовка была единственной, кто был способен сбить рыжебородого сказочника с путей его рассказов.
    Но однажды в пятницу утром сказочник не пришёл. Не появлялся он и среди недели в компании своих слушателей. И в следующую пятницу глубокое кресло для особых посетителей осталось пустовать. Рыжебородого сказочника в городе больше не видели. Были люди, утверждавшие, что тот уехал, другие твердили, что женился, третьи шептались, что устал от своих историй, сбрил бороду и спрятал шляпу на верхней полке старого шкафа. Возможно, среди них и были правые, а может, правы были все по-своему чуть-чуть, но мне хотелось бы верить, что рыжебородый сказочник нашёл тропинки своих сказочных миров и отправился собирать для нас новые истории. И что однажды, дождливым пятничным утром снова радостно звякнет колокольчик, и он войдёт в кофейню, снимая свою большую шляпу и стряхивая с неё навязавшиеся капли дождя, пройдёт в свой дальний угол, усядется в кресле, привычно прищурит серые добрые глаза, раскурит трубку и будет терпеливо ждать, когда остынет принесённый хозяйкой кофе. А когда в кофейню случайно, по старой привычке, заглянет кто-то из прежних его слушателей, то непременно радостно улыбнётся, но не подойдёт и не нарушит безмятежной тишины пятничного утра рыжебородого сказочника. И непременно так и случится, я верю.
    А пока я ставлю кофейник на стойку и несу кофе к столику приятного молодого человека с грустными серыми глазами, старательно складывающего из салфетки причудливую фигурку невиданной в наших краях птицы. Он ходит к нам не так давно, но скоро вполне получит право называться постоянным гостем. Кажется, он учится где-то поблизости. Этот парень приходит почти каждый четверг ближе к вечеру, много курит и долго сидит над кружкой с остывающим кофе. «И как он может пить такую мерзость?» - всегда удивляюсь я про себя и никогда не могу сдержать улыбки, когда тот, внезапно встретившись взглядом с часами, нервно вскакивает и бросается к выходу, чуть не забыв на спинке стула свою сумку.


____________
Всем, мечтающим о мимолетном уюте в ускоряющемся ритме жизни, посвящается.

Снег

Dec. 30th, 2008 07:06 pm
ansy_blackcat: (midnight)
   Воздух скрипел под когтями декабрьского мороза. Она была абсолютно уверена, что слышит этот скрип так же ясно, как весёлую болтовню подруги, сидевшей рядом с ней на скамейке. Воздух скрипел, а небо было по-прежнему наивно-синим. Ни облачка, ни тучки. Ни снега. Где мог заблудиться снег? Почему опять опаздывал в её зиму? 
- … у тебя ведь наверняка есть заветное желание, правда? – донесся до неё, наконец, голос подруги.
- Да… Снега умереть, как хочется, - ответила она отстранённо, по-прежнему не оборачиваясь на спутницу. Её внимание занимали неподелившие брошенную хлебную корку воробьи. А ведь им, наверное, хорошо, что снег запаздывает…
- Хочется снега, - повторила она. - Чтобы заснеженные ветки в окне, чтобы иней на подоконнике, чтобы яркое холодное зимнее солнце слепило глаза, чтобы с морозом, с сугробами и снежинками в свете фонарей. Будет у нас такая зима? Или снова четыре месяца слякоти и грязи?..
- Странные у тебя желания, - пожала плечами подруга. -  Все наоборот солнца, лета ждут, а ты о снеге мечтаешь…
   Она усмехнулась  и поднялась со скамейки, подбирая полы длинного пальто.
- Я,  пожалуй, пойду, - улыбнулась она уголками губ и растирая замерзшие пальцы.
  
   Каждый раз, возвращаясь из школы, она поднималась выше на один этаж: там был выход на крышу. Близость к небу, к ветру вдохновляли её. Она садилась возле невысокого бортика и писала лёгкие воздушные песни. Строки стихов срывались с её пальцев, как снежинки, тая на тетрадных листах морозными узорами нескладных рифм. Здесь она чувствовала себя свободной. Тут ей было хорошо и спокойно.  Здесь она могла почти что взять за руку призрачное счастье.
   В этот раз, возвращаясь домой, она вновь нажала в лифте на кнопку выше. Толкнула тяжёлую дверь и прикрыла глаза от непривычно-яркого после подъездной полутьмы  света. Оказавшись на улице, она не удержалась от восторженного выдоха. Сразу стало ясно, почему свет показался ей таким ярким: вся площадка крыши куталась в сверкающий плед из чистейшего снега. Глубокие сугробы скрывали границы между крышей и небом.  На ладонь ей упала робкая снежинка, не думающая таять на тёплой шерсти варежки. Здесь, на крыше, царила зима. Самая настоящая. Снежная, суровая. Она, обнимая холодом, обжигала кончик носа и мочки ушей,  щипала щеки и усмехалась рваным ветром. Настоящая, снежная…
   Сегодня строчки складывались в песни на удивление легко. Снежинки ласкали зябнущие пальцы, крепко сжимающие отказывающуюся писать на морозе капризную ручку. Снег вокруг блистал мириадами хрустальных искр, подпевая насвистываемой мелодии. 
  Как только последняя буква легла на лист неровной синей линией, она поднялась на ноги и, сжимая листок, стала петь свою новую песню. Ей говорили, что она не умеет петь. Ей говорили, что у неё нет слуха. Но этот почти волшебный мир вряд ли так думал. Он ловил, впитывал в себя звуки её хриплого нестройного голоса. Снежинки превращали синие буквы в причудливые кляксы.
   Она не заметила, как на утоптанном снегу поскользнулась нога. Она почувствовала, как ветер, снег и зима обхватили её своими холодными руками. Она видела, как удаляется прочь бессовестно голубое небо, расчерченное белыми полосками снежинок.
- Я ни о чем не жалею, - прошептала она одними губами, опуская покрытые инеем ресницы. – Я ведь сама назначила цену…
   В город пришла настоящая снежная зима. Деревья подвели свои ветви белой насыпью. На усах горожан стали повисать кривые сосульки. В свете фонарей кружились миниатюрные метели. Снег, наконец-то, пришёл, без боя завоевав улицы.


_______

Я не знаю, откуда это взялось, ибо оно совсем на меня не похоже, но вот родилось вчера...
ansy_blackcat: (stretch)


   Был конец весны, в воздухе висел аромат цветущих деревьев и молодого солнца, и он наслаждался им, разнося его повсюду, куда мог дотянуться. Сейчас он был добрым и мягким, так как всё вокруг казалось ему прекрасным в лучах тёплого света. Он скользил между тонкими стволами деревьев, изредка весело встряхивая их юную зелёную шевелюру, на что они отвечали ему сердитым шелестом. Морщась, он подхватывал дымки от сигарет, стараясь отнести их как можно дальше, чтобы не спугнули тонкие краски весенних благоуханий. Он ловил детских смех, выбирал особенно понравившиеся ноты, срывающиеся со струн гитары, поднимал их высоко к небесам и разбрасывал, как попало, возвращаясь к земле.
   Он заметил её, когда она в одиночестве шла по краю набережной, разглядывая  что-то на дне пруда. Его привлекли её длинные распущенные волосы.  Ему нестерпимо захотелось дотронуться до них, поиграть с ними, и он не умел отказывать себе в своих желаниях. Светлые волосы сверкнули золотом в солнечных лучах, когда он подхватил их. Он подбросил их снова, любуясь их блестящим облаком. Она нетерпеливо отобрала у него понравившуюся игрушку, спешно пригладив волосы рукой. Возмутившись, он вновь, ещё сильнее вскинул их вверх. «Что ты творишь, оставь меня в покое», - пробормотала она одними губами. Он легко коснулся её щеки – она оказалась влажной. Ему это не понравилось: это означало, что она не почувствовала бы нежности его прикосновения, ощутив только холод.  А ему так захотелось сделать ей что-то приятное – ведь у неё такие лёгкие волосы. Он снова попробовал погладить её по щеке, но теперь его прикосновение стало более длительным: он проскользнул до самого её ушка, качнул серебряную цепочку сережки, погладил её напрасно старающуюся спрятаться в лёгком белом шарфе шею. Она улыбнулась. «Ты настойчив. Прогуляешься со мной?» Он был рад. Он бродил вслед за ней весь вечер, играясь с её волосами и лаская её лицо и шею. Он хотел дотронуться до её руки, но она не вынимала рук из карманов.
   Он шёл за ней вдоль пруда, летел, пересекая улицы, не отставал, то и дело, подбрасывая вверх пряди волос или кисти шарфа. Он сопровождал её, когда она сидела на скамейке с несколькими ей подобными, и разносил вокруг её грустный смех. Он почувствовал, что ей хотелось бы сейчас оказаться где-нибудь далеко от этих мест – её настроение совсем незащищенным витало вокруг неё. Ей хотелось к морю или настоящей грозы. Тогда он принёс ей свежий аромат, наполнив небо пьянящей влажностью. Такой аромат обычно можно было встретить лишь в приморских деревушках или случайно поймать перед грозой. Он знал, что она счастлива, вдыхая этот влажный воздух. А он по-прежнему играл с её волосами и гладил её щёки.
    Но вот она остановилась возле дверей одного из домов, где такие как она, привыкли прятаться от его чересчур назойливого общества. Она остановилась, взявшись за ручку двери, подняла голову и посмотрела на него ласковыми глазами. Да, в этот момент ему показалось, что она на самом деле его увидела и смотрела именно на него. «Благодарю тебя за компанию, - сказала она тихо. – Надеюсь, мы ещё встретимся, правда?» Конечно, они встретятся! Он теперь же подумал, что заглянет к ней позже. Ему так понравились её волосы. Нет, он заглянет к ней сейчас же!
   Хлопнула створка окна, занавеска взметнулась вверх, и он очутился в комнате. Присел на подоконник и взялся играть краем шторы. Он был бы рад как-то иначе намекнуть о своём присутствии, но ничего больше не умел. Он бродил за ней по комнатам, громко хлопая дверьми, чтоб она знала, что он здесь, что он рядом, чтобы снова посмотрела на него. Он наблюдал, как она расчёсывает волосы, смазывает кремом руки. Он поймал аромат крема, обнял и стать кружиться с ним по комнате, заставляя трепетать занавески, длинные листья юкки и кончики её волос. Аромат, которым пахла она – это всё, что он мог захватить с собой, когда она закрыла окно. Пожалуй, не стоило носиться по её комнате столь воодушевлённо.
   Он почувствовал, что начинает злиться. Он взвыл и ударился об оконное стекло, но она не обратила на него внимания. Тогда он взвыл ещё громче и кинулся биться о стёкла соседних окон. Он рвал и метал, ломал ветки сердитых деревьев, срывал шарфы случайных прохожих, путал волосы всем хоть немного похожим на неё девушкам, заставлял в страхе дрожать поверхность пруда. Он больше не был добрым и нежным.  Он собирал облака, комкал их, превращая в тучи, сталкивал, высекая золотистые нитки молний, столь не похожие на её мягкие волосы. Он плакал от ярости и гремел. Кто бы мог подумать, что он – такой добрый и нежный – сможет стать настоящей грозой?
   Она посмотрела в окно на стремительно портящуюся погоду. «Я так и думала, что сегодня будет гроза», - подумала она, наливая себе горячего чая. Ей не было никакого дела до его выходок. Ну, или она так себя убеждала. Тем не менее, она немного приоткрыла окно.
  Заметив приоткрытую створку, он хотел ринуться туда со всей своей скоростью, но тучи, которые он собрал, мешали ему двинуться с места, вновь сталкиваясь с оглушающим грохотом и освещая небо паутиной молний. На её подоконник упало лишь несколько капель его слёз.
   Следующий день был не менее весенним и радовал всё тем же прекрасным ароматом цветущих яблонь и черёмухи. Он снова скользил вдоль улиц, когда опять увидел её. Он поспешил ей на встречу и, ещё раз с упоением подкинув вверх её волосы, принялся ласкать её щёки. «Ты вернулся, - улыбнулась она только ему. – Я рада. Ты будешь сопровождать меня теперь всегда?» Он радостно взвился, увлекая за собой белое крыло её шарфа, которое ей пришлось придержать рукой. «Я буду рада такому спутнику», - снова тихо произнесла она.
   С тех пор он никогда не оставлял её. Он всегда следовал за ней, ласкал её своими мягкими прикосновениями, играл с её волосами, заглядывал в её глаза, разносил вокруг её тихий голос и был счастлив.. Порой он бродил по её квартире, скрипя дверьми, или просто сидел на подоконнике, играя с листочком герани. Иногда она закрывала перед ним окно, если он чересчур шумел, и тогда он вновь в ярости рассыпался грозой. Он был ей предан. А она смотрела на него так, будто видела его таким, какой он есть. Она звала его своим любовником, а он дарил ей всю свою нежность И это была странная разновидность бессловесного счастья.

ansy_blackcat: (dispirited)
  Громко хлопает дверь, сдув сквозняком со стола мои бумаги. На пороге в картинной позе - руки,скрещенные на груди, подбородок, устремлённый к небесам - застыло моё Вдохновение. Высокое, худое, с острыми чертами лица и взлахмаченными волосами. Выдержав театральную паузу, подчёркивая эффектность своего появления, Вдохновение грациозно взмахивает длинными руками в просторных рукавах и виляющей походкой подплывает к моему столу. Оно творческое, ему можно. Опершись ладонями о край стола и смахнув длинными рукавами ещё часть листков, Вдохновение восклицает:
- Я не могу больше терпеть подобное отношение! Мне тесно!
  Я тяжело вздыхаю и поднимаю на Вдохновение вопросительный взгляд.
- Эта особа слишком велика, если мягко выражаться! Она занимает собой всё пространство! - продолжает Вдохновение на высоких нотах, размахивая руками. - Она меня вытесняет! Тебе следовало бы позаботиться об её габаритах, это же в твоих силах, так ведь?
  Я молча качаю головой.
- Я больше не хочу делить жилплощадь с этой дамой. Она же растёт, она увеличивается в размерах! Посмотри на меня: я же хрукпое, нежное создание! Она меня однажды просто раздавит!
- Прости, - бормочу я, поднимая с пола бумаги, - но тебе придётся ещё какое-то время смириться с присутствием Усталости. Надеюсь, осталось уже не так много.
   Вдохновение смотрит на меня взглядом, в котором сменяется целая картинная галерея чувств и эмоций.
- А знаешь что, - наконец заявляет оно, подперев бока руками, - тогда уйду я! Я не собираюсь больше терпеть подобное соседство. Я вернусь, только если Усталость уйдёт! - взмахивает руками Вдохновение, разворачивается на каблуках и летит к дверям, опять сметая полами своих одежд недавно собранные мною бумаги.
  "Ну и ладно, - думаю я, вновь наклонясь за листками. - Зато с ним ничего не случится. А то вдруг бы, действительно, Усталость его раздавила? Она дама вздорная.. Где бы я тогда новое нашла?"
И всё же, лишняя строчка )

Profile

ansy_blackcat: (Default)
ansy_blackcat

April 2017

S M T W T F S
      1
234 5 678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 10:52 pm
Powered by Dreamwidth Studios